Get Adobe Flash player

О ЯНОШИКЕ
Страница 3

И дала ему горная дева пояс с волшебным корнем да валашку. В той валашке таилась сила целой сотни человек. И пока оставалась в руках у Яношика та валашка, никто не мог его одолеть.

С той поры начал Яношик мстить за себя и за исстрадавшийся словацкий народ. И прозвали бедняки Яношика и его вольницу добрыми хлопцами. Всюду принимали их, как желанных гостей, а в минуту опасности укрывали в горных шалашах и в деревнях. Когда же ударяли морозы и глубокие снега засыпали горы и долы, Яношик и его молодцы спокойно жили в домах у хозяев под видом работников.

Но лишь только бук начинал распускаться, уходили они в горы на «добычу»…

Не проливал Яношик человеческой крови. И сам не убивал и другим не велел. Нападали они лишь на богатых и сильных.

– Отдавай богу душу, а нам деньги! – кричали хлопцы, угрожающе сверкая оружием.

Чаще всего охотились они за жестокими панами и земанами. Выследив «добычу», Яношик выходил из засады и кричал громовым голосом:

– Поди-ка сюда, пан! Хватит тебе драть семь шкур с крестьян!

Панское добро Яношик делил по числу товарищей, на равные части. Свою долю он либо отдавал бедным и обездоленным, либо прятал в расселинах скал, пещерах и дуплах старых деревьев. Много у него было тайников, где хранились и деньги, и сукна, и разное оружие. Говорят, что немало кремницких дукатов доброй чеканки закопал он в ямы, чтобы не попали они в руки ни панам, ни разбойникам.

Хаживал Яношик в пещеру, что на горе Вапоре, где тоже хранились дукаты. А с Вапора, говорят, был у него протянут ременный мост прямо на Новый Замок. Видывала Яношика в гостях у себя и крутая скалистая гора Градова, что над самым Тисовцем.

Любил Яношик музыку и песни. Сидя вечерами в пастушьем шалаше, охотно слушал он игру на пастушьей дудке. А когда девушки заводили песни, собравшись в кружок на лужайке, просил их Яношик петь еще и еще и не жалел золота в награду.

Бывало и так: соберется вольница высоко на Краловой Голе, в темном ущелье или безопасном месте в лесу, разожгут хлопцы костер, и прикажет тут Яношик бойкому Ильчику играть на волынке. И заиграет Ильчик на своей волынке с тремя дырочками. А играл Ильчик так, что звуки далеко-далеко разносились по горам и лесам и веселили сердца горных хлопцев. Сидит Яношик, потягивает из своей деревянной трубки в медной и латунной оправе, выложенной рыбьей костью, и разглаживаются складки на его хмуром лице.

Случалось, что и более тихо проводила этот поздний час вольница на Краловой Голе. Бывало это тогда, когда попадался в лесу хлопцам в руки прохожий либо бродячий студент. Знал каждый хлопец, что угодит этим Яношику.

И будь то начинающий или студент старшего курса – всякий бледнел и дрожал от страха, попав на Кралову Голю и увидев там за каменным столом вооруженных с ног до головы хлопцев, озаренных пламенем костра, а вокруг них страшно рычащих и лающих псов. Но собаки затихали, Ильчик клал волынку на камень, и никто не смел слова вымолвить, когда Яношик начинал говорить со студентом. Не ругался он, не кричал, а, как настоящий священник, говорил по-латыни. Расспрашивал он студента обо всем, задавал ему вопросы, как на экзамене, потешался над его изумлением и растерянностью, смеялся над его ошибками и хвалил за удачные ответы. А если студент был со старшего курса, приказывал ему Яношик читать проповедь.

Хлопцы подбрасывали хворост в костер, огонь весело трещал, дым поднимался вверх в темноту, пламя высоко взвивалось и озаряло Голю и вершины горных великанов, теряющиеся в ночном мраке. Студенту приказывали стать на камень, и волей-неволей приходилось ему читать проповедь.

Плавно текли его речи о благочестивых людях, об их добрых делах, о награде в загробной жизни… Высоко в горах, под звездным небом, становилось тихо и торжественно, как в церкви. Лишь порой слышались вздохи охваченных порывом набожности хлопцев, а кто и утирал слезу. И сам атаман, слушая слова проповедника о смерти, о конце всего сущего, задумчиво склонял голову.

Студент умолкал. Все говорили «аминь», и вновь раздавался голос Яношика. Напоминал он товарищам, что должны они накрепко помнить, какой клятвой связали себя, должны с неправдой бороться, а без причины не обижать никого.

Угощал Яношик студента-проповедника чем только мог. А утром, когда отпускал его, насыпал полную шапку дукатов либо приказывал хлопцам отмерить ему сукна на новое платье. Притаскивали хлопцы штуку сукна и мерили его диковинной мерой: от одного бука к другому. Далеко стояли друг от друга старые, могучие буки. Еле-еле уносил студент такой подарок.

Страницы: 1 2 3 4 5

Разделы